Страсти по библиофильсту

Я убежден, что история отечественного библиофильства должна быть запечатлена для будущих исследователей как пусть и небольшой, но важный сегмент отечественной культуры.

Число библиофилов в нашей стране я определяю как всего лишь около 500 человек. В со-ставленный мною в 2014 году библиофильский Forbes, скорректированный для издания «Про книги. Журнал библиофилов», вошло 25 человек. Отправной точкой оценки собраний стал $1 млн. Список вызывает разные эмоции, потому что внутри библиофильской среды люди разные. Некоторые - открытые библиофилы, как я, некоторые - скупые рыцари, сидящие дома в кабинетах и радующиеся тому, что у них есть. Я знаю пару собирателей, которые наиболее ценные книги держали в банковских ячейках.

Как многие коллекционеры, библиофилы - люди азартные. Их страстность, конечно, порой существенно влияет на стоимость книг на антикварно-букинистическом рынке. Но есть нюансы. Когда на Sotheby's продается картина Айвазовского или Кустодиева, то круг покупателей может быть достаточно широк. А внутри библиофильства нередко развивается борьба в очень узких сегментах.

Например, автографы Марины Ивановны Цветаевой хотят и, главное, могут позволить себе собирать в нашей стране пять-десять человек. И когда на рынке появляется некий Иван Иванович, который выделяет очень существенный бюджет на покупку рукописей и автографов русских поэтов XX века, он начинает разгонять цены. Этот сегмент начинает страшно расти. Но если завтра у этого Ивана Ивановича случится финансовый кризис и его бюджет уйдет с рынка, автографы резко упадут в цене. С картинами Айвазовского или Репина такое вряд ли произойдет - рынок гораздо шире.

В этом достаточно узком книжном сегменте покупателей, внутри элиты, есть суперэлита, которая формирует высокие цены на отдельные позиции. Если вы зайдете на торги, скажем, аукционного дома «Литфонд» и посмотрите на аудиторию, которая наблюдает за книжными торгами онлайн, то это будет порядка 200 человек. Из них две трети просто наблюдают за процессом, как в кино, с попкорном на диване. Одна треть - это люди, которые интересуются тем или иным выставленным объектом. Внутри этой трети, наверное, 2-3%, то есть пять-шесть человек, покупают несколько предметов на этом аук-ционе. Наш рынок трудно оценить по капитализации, потому что, к сожалению, отечественные аукционы страдают фальшивыми продажами.

С формированием коллекций частных музеев, например чудесного музея ОБЭРИУ в Санкт-Петербурге, на рынке появляются новые игроки, в частности мой товарищ Андрей Гнатюк, активно формирующий тематическую коллекцию и библиотеку. Хотя книжки Даниила Хармса всегда ценились. Как я, извините за самоцитирование, писал в «Книжных редкостях ХХ века», все книжки Даниила Хармса очень редкие и дорогие. Но благодаря активности новых участников рынка возникла волна интереса к предметам вокруг обэриутов, к рисункам художников их круга, к художникам Ленинградской школы 1930-х годов, к автографам поэтов (их очень мало). Например, прежде тонкие по воплощению и элегантные тиражные работы художника Льва Юдина (офорты) продавались за 3000-5000 рублей, теперь — за 30 000-50 000 рублей. Отчасти это результат трудов кураторов «Полутора комнат» и музея ОБЭРИУ. Но это не значит, что появились новые библиофилы в классическом виде. На мой взгляд, с 2024 года новых участников библиофильского рейтинга не прибавилось. Чисто субъективная точка зрения сводится в следующему: как и любое коллекционирование, библиофильство связано с детскими воспоминаниями. Библиофилы на 90% - мужчины. Как правило, став состоятельными людьми, сформировав бюджеты на предмет своего интереса, они вспоминают о детских радостях. Соответственно, чтобы стать библиофилом, надо, чтобы в детских воспоминаниях ярко присутствовали книги.

Сейчас в коллекционирование приходит поколение 30-40-летних, тех, кто заработал на криптовалюте, ІТ-технологиях. Они уже выросли с какими-никакими девайсами в руках, с компьютерными играми, с круглосуточным доступом в интернет. Для них, как правило, русская литература начинается с Бродского и далее до наших дней. «Евгений Онегин» и лирика пушкинской поры не очень их будоражат. А чтобы стать библиофилом, направить свой бюджет и свой взгляд именно на книги, нужно любить русскую литературу. Ведь библиофилы во всех странах на 99% коллекционируют свою отечественную книгу.

Библиофильское сообщество стареет. Остро стоит вопрос передачи коллекций. Практика показывает: 90% коллекционеров не удается передать интерес к личному собранию книжных раритетов своим наследникам. Потому что знания, которые накапливает библиофил (а я, например, накапливаю эти знания треть века), невозможно втиснуть в головы детей за два-три домашних урока.

Я знаю лишь пару примеров, когда коллекционерам удавалось передать этот интерес своим детям. Это большое человеческое счастье. Я же, например, написал «Инструкцию наследникам несчастного библиофила», где сформулировал основные параметры действий. Пункт Nº1: «При продаже книг из моей коллекции вас всегда будут стараться обмануть». А дальше уже - рассказ о том, как устроен рынок, каковы цены на те или иные редкости на время создания инструкции.

Мне кажется, что должно быть три стадии коллекционирования. Первая: время собирать камни. Это активный период коллекционирования. Вторая стадия, к которой я постепенно подхожу: время собирать и время разбрасывать камни. Когда ты еще активно собираешь, но уже пора от чего-то избавляться. Это проще делать, если библиотека каталогизирована или описана. Я, например, издал более десятка тематических альбомов на основе своего собрания. И третий этап: время разбрасывать камни. Разбросай их сам, продай хотя бы часть собрания и передай наследникам, если их не интересует коллекция, денежные средства. И попробуй сам получить от этого удовольствие. Впрочем, может не получиться. Я сам пока не знаю, лишь рассуждаю. Поскольку я стою за существование библиофильства в будущие времена, то считаю, что библиотеку надо продавать, чтобы передавать эстафетную палочку другим коллекционерам, чтобы рынок был насыщенным. И чтобы в будущем кто-то гордо говорил: «А эта книга из библиотеки Михаила Сеславинского».